Хайд [litres] - Крейг Расселл

и спокойно развернул револьвер в своей руке и протянул его Келли рукояткой вперед.

Схватив оружие, она тотчас прицелилась в Саласара, но тот поднял руки вверх и еще раз кивнул в сторону картины и скрытого в темноте лица великанши. Затем сделал знак следовать за ним, подвел Келли к окну и указал на впадину в открывшейся перед ними низине. Келли увидела, что менгир Темный Человек освещен пламенем установленных вокруг него факелов. Менгир находился далеко, но она все же разглядела группу людей, суетившихся рядом с ним, исчезавших и появлявшихся снова в мерцающих пятнах света. Келли повернулась к каготу, и тот принялся нетерпеливо жестикулировать.

Таким образом он без слов вполне доходчиво объяснил, что, если они с Келли не примут меры прямо сейчас, случится нечто ужасное.

Глава 67

От холодного воздуха стыло лицо – таково было первое ощущение, после того как он очнулся. Какое-то время холодный воздух оставался единственной характеристикой его мира.

Иной мир медлил с исчезновением; декорации, в которых Хайд находился раньше, выцветали медленно и постепенно. Там была широкая горная долина, обрамленная горами, а земля тряслась так, будто по ней шагал какой-то исполин. Хайд поднял голову и увидел лицо исполина. Он помнил, что узнал это лицо, помнил, что прошептал имя и что это напугало его до смерти. Воспоминание подразнило его смутными образами, недостижимыми, недосягаемыми, и совсем изгладилось из памяти.

Один мир уступил место другому, и другой принес забвение.

Некоторое время Хайду понадобилось, чтобы понять, где он находится. Лицо стыло от холодного воздуха, потому что он был где-то под открытым небом. Над ним нависала какая-то черная громадина. Присмотревшись, Хайд понял, что это вертикально установленный камень – менгир под названием Темный Человек. Было светло – Темный Человек стоял в кольце из горящих факелов. Хайд лежал за пределами кольца, и рядом с ним никого не было.

Как он здесь оказался? Капитан помнил, как доехал до «Круннаха» в полицейской карете с Маккендлессом и Демпстером, сидевшими на полу, чтобы их не было видно в окна. Он приехал спасать Келли. Спас или нет?

Это было единственное, что выдала ему покалеченная припадком память.

Хайд сел, глядя на Темного Человека. Посередине менгира была выемка, и капитан почувствовал, что в груди, как снежный ком, растет паника – он увидел на этом «подносе» в руках Темного Человека некий поблескивающий в свете пламени предмет, от которого разбегались в стороны и стекали по черному камню ручейки крови.

Человеческое сердце.

«Келли…» – мелькнула у Хайда мысль.

Он опустил взгляд на свои руки. Перевязи, державшей раненую, правую, уже не было, и обе кисти покрывали пятна крови. Чужой крови.

– О господи, нет… – выдохнул Хайд. – Боже, что я наделал?..

Он огляделся в отчаянии и увидел друмлин, на котором росло Древо Стенаний. Холм тоже был окружен кольцом из факелов. Чуть не задохнувшись от ужаса, Хайд смотрел на скрюченную, заскорузлую, толстую ветку тиса, простертую в сторону, как искореженный артритом палец. На ветке что-то висело. Человеческое тело. Теперь стало ясно, откуда взялось сердце.

– Господи, прости… – прошептал Хайд. – О Господи, прости меня…

Он с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, как слепой или пьяный, побрел к древу. Мысли бешено вихрились в голове, он думал обо всех своих провалах в памяти, кратковременных эпизодах забытья, черных пятнах, которые все вместе складывались в монументальную тьму. В этой тьме – теперь у него не было сомнений – он был Зверем. Он убил Портеуса, своего друга, и, возможно, еще бессчетное множество людей. Он был Зверем, таившимся в монументальной тьме даже от самого себя. Он был cù dubh ifrinn.

Хайд почти добрел до кольца из факелов вокруг Древа Стенаний, когда на свет вышел человек. Это был Демпстер.

– Уилли, – с отчаянием шагнул к нему Хайд, – слава богу. Ты должен меня остановить.

– Именно это я и собираюсь сделать, – сказал Демпстер, и Хайд увидел у детектив-сержанта в руке служебный револьвер, нацеленный на него.

Глава 68

Демпстер качнул револьвером, указывая, куда Хайду идти – к Древу Стенаний. Капитан повиновался, ступил в кольцо из факелов. Теперь он смог рассмотреть тело, висевшее вниз головой на ветке. Оно было привязано за лодыжки; в груди зияла разверстая рана.

– О нет, – промолвил Хайд. – Питер…

Он узнал в мертвом человеке Маккендлесса и устыдился, почувствовав облегчение от того, что это не Келли Бёрр висит там. «Это сделал я, – подумал Хайд. – Другая часть меня это сделала». Но было ясно, что в одиночку с раненой рукой он бы не справился. Поэтому Хайд обернулся к Демпстеру:

– Нужно быть осторожными, Уилли. Здесь есть кто-то еще.

– Я знаю, – отозвался Демпстер со странно безразличным выражением и снова указал ему на дерево.

– Аллан? – растерялся Хайд, увидев на вершине холма своего друга Аллана Лоусона, вышедшего из-за ствола тиса. За спиной у коменданта гарнизона стояли еще двое. Один из них оказался тем самым сержантом-знамёнщиком с сабельным рубцом. Другая темная фигура безучастно взирала вдаль поверх голов.

– Мисс Локвуд! – воскликнул Хайд. – С вами все в порядке, Элспет?

– Она не может ответить тебе в данный момент, – сказал Лоусон. – Она временно не здесь.

– Так это ты? – недоверчиво спросил Хайд. – Ты Декан?

– Помнишь времена, когда я был твоим командиром, Эдвард? Помнишь, что мы делали с людьми, желавшими вернуть свою землю, которую мы у них отобрали? Как они называли меня?

– Они называли тебя Jaanavar, – промолвил Хайд, – что означало «Зверь».

– Точно. И я заслужил это прозвище. То, что я делал… мы делали, было чудовищно. Мы были чудовищами в Индии, а потом вернулись домой, в Шотландию, попивать, как прежде, чай с песочным печеньем. Но истинным чудовищем была идея, которой мы служили. Ты видел, что там творилось, Эдвард. Ты был частью того, что творилось во имя империи.

– Не понимаю, Аллан, – сказал Хайд. – Ты всегда искренне верил в принципы, на которых зиждется империя.

Лоусон кивнул с серьезным видом, затем повернулся к Элспет Локвуд, словно оцепеневшей в трансе, пару мгновений смотрел на ее застывший профиль и перевел взгляд на Хайда:

– Мне открыли всю фальшь того союза, ради которого пожертвовала собой Шотландия, лживость и ложность всего того, что мы отстаивали. Я вижу пропасть между ничтожно малыми атлантическими островами и монстром под названием Британская империя, в которого они превратились. Этот монстр разграбил и растлил четверть мира. Он обкрадывает народы, которые не имеют понятия о богатствах своих земель, и уничтожает тех, кто выражает сомнение в необходимости ему подчиняться. – Лоусон тряхнул